Спилберг и Джексон: «За нашей встречей наблюдали 750 млн человек»
Когда-то маленькие мальчики, убегавшие босиком от реальности с восьмимиллиметровой любительской камерой, Питер Джексон и Стивен Спилберг впоследствии сумели увлечь миллионы людей созданными их воображением мирами. «Индиана Джонс» и «Властелин колец» стали для многих не просто фильмами, а той самой альтернативной реальностью, в которой легко затеряться. Сотрудничество этих постановщиков не могло не случиться. Взяв на вооружение технологии создателей «Аватара», два фантазера, одержимые желанием рассказать увлекательную приключенческую историю о пареньке Тинтине, объединили свои усилия.
Книги бельгийца Эрже про юного репортера попали к Джексону и Спилбергу разными путями: Питер являлся их поклонником с детства, Стивен же узнал о них практически случайно, но сразу полюбил. Эрже — сам большой фанат кино, писавший про Тинтина с конца 1920-х до самой смерти в 1983 году — считал, что именно Спилберг сможет лучше всего экранизировать его истории. Стивен не успел встретиться с Эрже, но идею перенести его рассказы в кино не оставлял в течение двух десятилетий. И в один прекрасный момент пасьянс сложился: на горизонте появились новые технологии и Питер Джексон.
КиноПоиску режиссеры рассказали о судьбоносной встрече, источниках вдохновения и чувстве локтя в среде кинематографистов. И, конечно, о грядущих сиквелах «Тинтина».
— Как вы вообще встретились?
— Стивен Спилберг: На церемонии «Оскара». Я вручал Питеру награду киноакадемии за лучший фильм — за последнюю часть «Властелина колец».
— Питер Джексон: Да, если хочешь с кем-то познакомиться, то это отличное место. Настоятельно рекомендую. (Смеется.)
— Стивен: Да, думаю, за нашей первой встречей наблюдали где-то 750 миллионов человек. (Смеется.)
— И сразу пришла идея сделать вместе «Тинтина»?
— Стивен: Вообще-то я поздновато узнал про «Приключения Тинтина». Я ничего не знал о них до того момента, пока не закончил «Индиану Джонса: В поисках утраченного ковчега» и не выпустил его в 1981 году. Мне была интересна международная реакция, и мне прислали вырезки из прессы. Тогда во французских рецензиях картину сравнили с чем-то под названием «Тинтин». Я не понимал, что это значит. Тогда я стал интересоваться и открыл для себя эти книжки — по сути, благодаря рецензиям на мой фильм, сравнивающим его с приключенческими историями Эрже. Я сразу же понял, что они имели в виду, и согласился насчет сходства. Прочитал все его рассказы, был совершенно очарован ими и подумал, что из них получатся великолепные фильмы.
С Питером мне давно хотелось поработать, было интересно предложить ему сделать совместный проект про Тинтина, спродюсировать его и в случае успеха срежиссировать один из фильмов. Но я не стал напрямую обращаться к Питеру. Я как бы зашел с черного хода, попросив его компанию WETA создать пробные кадры для первого «Тинтина», самые-самые ранние тесты — знаете, чтобы можно было увидеть, как будут выглядеть Тинтин и Снежок. Для этого они сделали тестовую съемку по технологии motion capture у себя в Новой Зеландии. Спустя несколько месяцев мне прислали запись, я увидел идеального Снежка и (Питер мне ничего не сказал, для меня это было сюрпризом) самого Питера в костюме капитана Хэддока, сыгравшего в тестовой съемке с собакой. В этот момент я понял, что уже заразил Питера бесповоротно, и предложил ему делать фильм вместе со мной. В ответ он вскочил и сказал: «Ты должен увидеть, где я сейчас нахожусь. Я сижу и разговариваю с тобой, а за мной целая библиотека, в которой все до единой книжки Эрже про Тинтина». Вот так это и случилось.
— Питер, чем для вас был Тинтин в детстве?
— Питер: Его можно назвать ролевой моделью. Когда ты молод, то он тот тинейджер, каким ты хочешь стать, а его приключения — это те приключения, в которые ты хочешь попасть. Немного опасные, но всегда экзотичные и захватывающие. Ты встречаешь всех этих ярких героев, и просто невозможно не ассоциировать себя с Тинтином. Мне кажется, Эрже его потому и нарисовал таким простым по сравнению с другими, более выразительными персонажами — круглое лицо, точечки-глаза. Он хотел, чтобы читатель мог ощутить себя в его шкуре. А когда взрослеешь, в его рассказах начинаешь видеть политическую сатиру, замечаешь источники вдохновения Эрже. Когда я читаю его сейчас, могу с девяностопроцентной уверенностью сказать, что он любил голливудские приключенческие фильмы 1930-х годов.
— Стивен: …и немое кино!
— Питер: И немое кино и Бастера Китона! Все эти влияния прослеживаются в книгах. И это и наши со Стивеном источники вдохновения тоже. Я большой фанат Бастера Китона, и, когда Дюпон неудачно и комично шлепается, я знаю, откуда это взялось, и мне это нравится. Возможность погрузиться в этот мир была крайне захватывающей. Ведь что главное: у меня не было гениальных планов и амбиций адаптировать Тинтина под современный мир, наоборот, мы получили шанс погрузиться в его мир, мы стали путешественниками, оказались среди всех этих героев, увидели, как они оживают. Это большая честь и безумно волнительный опыт.
«Мы потому и решили использовать технологию анимации — она ближе всего карандашу Эрже и его картинам»
— Стивен: Эрже был такой умница. Посмотрите на его двух близнецов Дюпонов. Они представители власти, у которых нет никакой власти. Эксперты, которые ничего не знают. И они случайно дают Тинтину ключи к разгадке, хотя даже не собирались этого делать.
— Что для вас было главной задачей при экранизации «Тинтина»?
— Стивен: Сохранить дух Эрже. Мы потому и решили использовать технологию анимации — она ближе всего карандашу Эрже и его картинам. Это близкая форма искусства, которая позволила привлечь художников и с помощью цифровых технологий создать и раскрасить нашего Тинтина, сделать рисунок Эрже объемным.
— Питер: Но главным было не просто взять персонаж капитана Хэддока и сделать его трехмерным мультипликационным персонажем. Мы стремились сделать его персонажем из плоти и крови, а это совсем другое дело. Капитан Хэддок, его кожа, его текстура совсем не похожи на то, как люди изображены в картинах Pixar. Он не похож на героев «Гадкого я», например. Мы брали лицо рисованного персонажа — не только Хэддока, понятное дело — и добавляли поры, морщинки, веснушки, щетину, капельки пота. Чтобы персонажи выглядели живыми, чтобы фильм был максимально приближен к обычной картине с живыми актерами, только со странными персонажами, которые вряд ли могли быть реальными людьми, зато очень напоминают персонажей из известного комикса.
— Стивен, это ваш первый опыт работы с performance capture. В том, что касается технологии, вы, наверное, консультировались с Джеймсом Кэмероном?
— Стивен: Я знаю Джима с 1980-х, когда он то ли начинал, то ли только что закончил первого «Терминатора», и с тех пор мы дружим. Он был очень любезен и пригласил меня в свою студию performance capture, когда снимал актеров для «Аватара», и объяснил мне, как все работает. У меня была возможность поиграться с оборудованием, увидеть, как строится изображение. Это было диковато немного — видеть, как этот фильм обретает жизнь. Я не очень много времени провел на площадке — неделю или дней десять в течение трех месяцев. Просто приезжал в Марина-дель-Рей, смотрел, как он собирает свой фильм, и многому научился. Это помогло мне чувствовать себя комфортно, готовясь к съемкам «Тинтина».
— Питер: Знаете, есть кое-что действительно крутое. Все кинематографисты, работающие с новыми технологиями — неважно 3D это, motion capture или что еще, — они все делятся информацией. Нет никакого соперничества. Нет секретов, ведь каждый из нас в итоге хочет рассказать историю, сделать фильм таким, каким он нам видится, и довести свою работу до конца. Но что касается технологии, все очень поддерживают друг друга. Я имею в виду, что всем, чему научились на съемках «Властелина колец» 10 лет назад, мы поделились с Джимом давным-давно. А потом он ответил нам тем же. Это группа людей, которая всегда поддержит. Очень круто это осознавать на самом деле.
«Всем, чему научились на съемках «Властелина колец» 10 лет назад, мы поделились с Джимом давным-давно. А потом он ответил нам тем же»
— Стивен, почему ваше творчество во многом связано с детством?
— Стивен: Это отражение связи с ребенком во мне. Мне всегда нравилась та степень наивности или даже, скорее, неопытности взросления. Дети же простодушны, они не подозревают о том, какими ужасными могут быть те или иные условия. Те, кому повезло, не знают о них, но большинство сталкивается с суровой реальностью уже в раннем возрасте. Мне кажется, важно сохранять в себе этот детский взгляд на мир и беречь его, пусть даже суровая реальность и маячит где-то рядом. Те, кто вырос на комиксах про Тинтина, как, например, Питер, умеют это делать. Для многих людей в мире Тинтин открыл, что такое приключение. Они впервые узнали, что есть тайны, есть двуличные герои, а хороший персонаж может обернуться злодеем. «Тинтин» — не в Америке, больше в Европе — был этакими воротами в мир приключений.
— У вас наверняка много общего. Если проследить карьеру Питера, может показаться, что он младший брат Спилберга от кино.
— Стивен: Главная наша общая черта заключается в том, что мы обожаем рассказывать истории. И нам всегда мало. У нас похожее чувство юмора, мы смеемся над одними и теми же шутками, мы оба выросли на Гарольде Ллойде, Бастере Китоне, Чарли Чаплине. У нас схожие истории — мы оба начинали с восьмимиллиметровых камер, мы одинаковым путем пришли к пониманию того, что хотим заниматься кино.
— Питер: Я занимался этим, чтобы уйти от реальности. У меня не было братьев или сестер, и так я развивал свое воображение. Когда подрос, то понял, что хотел бы иметь кого-то, чтобы у моих детей были дядюшки и тетушки, которых у них нет. С другой стороны, не будь я единственным ребенком в семье, вряд ли у меня был бы шанс стать режиссером.
— Стивен: А у меня противоположная ситуация с тем же результатом. У меня было три младших сестры, они сводили меня с ума и, наверное, довели до кино! Я убегал от них, брал камеру и придумывал фантастические миры, в которых не мог жить в реальности.
— А какие-то европейские режиссеры оказали влияние на ваше творчество? Стивен, вы, кажется, большой поклонник Феллини?
— Стивен: Я знал его. Я был в Риме с телефильмом «Дуэль». Делал его для США, но он вышел в кинотеатрах по всей Европе. И вот я оказался в Риме. Это была моя первая поездка за границу, не считая Мексики. Я из Аризоны, Мексика у нас через границу, и я ездил туда пару раз с родителями. У меня был полнейший джетлаг, я никогда не уезжал так далеко от дома и даже не знал, что такое, собственно говоря, джетлаг. Ужасное ощущение, когда засыпаешь в два часа дня, разговаривая с кем-то в лобби отеля. Вот я поднялся к себе в номер, чтобы поспать, и меня будит звонком женщина. Она очень взволнованно говорит по-английски: «Маэстро здесь! Маэстро хочет с вами поговорить». Я не мог понять, о чем речь, кто хочет со мной поговорить. «Мистер Феллини внизу, он может к вам подняться?» Я не мог поверить, быстро оделся, спустился, и внизу меня действительно ждал Федерико. Он только что посмотрел мой фильм. На следующие три дня он буквально усыновил меня — везде меня водил, показал мне Рим, мы разговаривали о кино. С тех пор мы переписывались до самой его смерти, и я знаю, что последнее письмо, которое он написал, было адресовано мне, а последнее, что он прочитал перед смертью, был мой ответ ему. Об этом мне рассказала его ассистентка. У нас были схожие взгляд. У меня, как и у него, очень развито чувство абсурда. Но Феллини выражал его в фильмах, а я трусливо это запрятывал подальше. Феллини делал фильмы об абсурде, а я держал это в себе.
— На ваш взгляд, почему истории Эрже, которым уже столько лет, до сих пор популярны?
— Стивен: Никто не знает, почему что-то остается на века. В данном случае, может быть, потому, что все приключения были очень конкретными. Эрже был предельно любопытен, детально изучал другие культуры, их обычаи, суеверия, и он запрятывал секреты глубоко в корни этих культур. И он был удивительно разнообразен. Он не просто рассказывал о Франции или Бельгии, его истории были глобальны. И в его историях нет ни одного скучного момента.
— Питер: Мне кажется, что еще делает эти истории вечными, так это то, что все герои в «Тинтине» очень узнаваемы. Каждый из нас встречал людей, похожих на капитана Хэддока — несдержанных, прямолинейных, хаотичных. Все знаем таких рассеянных людей, как профессор Лакмус. Они преувеличены, но они характерны не только для Бельгии, они универсальны. И людей это забавляет, развлекает. Ему удалось найти связь с каждым читателем.
«Тинтин никогда не сдается. Вот что восхищает нас в нем»
— Стивен: И, заметьте, от любопытства кошка сдохла, а Снежок — нет. И Тинтин тоже. А люди ведь всегда любопытны.
— Питер: И еще Тинтин никогда не сдается. Вот что восхищает нас в нем. Каждый из нас, начиная что-то, бывает, в итоге сдается. А Тинтин — нет. Он идет вперед, пока не решит проблему.
— Я знаю, Стивен созванивался с Эрже еще незадолго до его смерти, но встретиться вам не удалось. А как его вдова отреагировала на ваш фильм?
— Питер: Я приехал в Брюссель, Стивен тогда снимал «Индиану Джонса», так что поехал я с семи- или восьмиминутной сценой. Это был не окончательный вариант, не полностью готовая версия, но это была сцена с Хэддоком и Тинтином, достаточно много действия. Мы показали их Фэнни, она уже очень пожилая леди и абсолютно очаровательная.
— Стивен: Очень элегантная и красивая, кстати.
— Питер: Мы сидели в просмотровом зале, сели впереди. И, знаете, я это никогда не забуду: она смотрела на экран, а я смотрел на нее. Три четверти фильма прошло, и тут я заметил, что ее лицо приобрело детское выражение. Это настоящее тинтиновское волшебство. И она похвалила то, что увидела. Не буду говорить за нее, но то, чему я был свидетелем, было действительно особенным моментом. Она словно увидела, как оживают все герои. И я знаю, что это вызвало сильные эмоции.
— Стивен, а процесс и особенности монтажа анимационного фильма чем-то отличаются от монтажа в игровом кино?
— Стивен: На самом деле я монтировал его так же, как обычный фильм. Сложным было другое. Я привык монтировать на пленке, то есть буквально вырезать и склеивать кусочки, отдельно картинку и саундтрек. И я, последний человек, который монтирует на пленке, впервые монтировал в цифре. Я ни разу до этого не использовал цифровой монтаж для создания своих фильмов. И поэтому был сбит с толку, потому что раньше этого не делал. А так, как и в любом коммерческом кино, у меня было множество ракурсов, из которых я мог выбрать, множество дублей, то я просто выбирал нужные мне, отрезал и склеивал. Поэтому особых трудностей с монтажом не было. А еще я перепробовал все профессии на этих съемках. Я был и оператором, и главным электротехником, и помощником осветителя… Я делал все, кроме, пожалуй, написания сценария, хотя им мы все по чуть-чуть занимались тоже. Старался попробовать все, что обычно не делаю на съемках и что делают дюжины, если не сотни, талантливых профессионалов. Так что я знаю детально весь процесс вплоть до движения кисточки, рисующей Тинтина. Но я не назову себя автором. Я верю в команду, и я не единоличный создатель «Тинтина», но были моменты на площадке, когда я стоял с этим приспособлением, которое похоже на видеоигру и которое могло зафиксировать все углы съемки и всех актеров, и чувствовал себя ближе к творчеству, чем когда-либо. Потому что делал гораздо больше, чем обычно.
— Питер: Думаю, мы ощущали себя примерно так, как дети, взявшие в руки Super 8. Мы не думали о фокусе, вокруг нас не было осветителей, мы просто были полностью погружены в процесс съемок. И это было огромным удовольствием.
«Любая новая технология — это страшно»
— А не страшно было браться за абсолютно неведомый жанр и абсолютно новую технологию?
— Стивен: Любая новая технология — это страшно. Но для меня гораздо страшнее не совершить этот скачок, не рискнуть, не погрузиться в неведомое, а делать одно и то же изо дня в день. Я лучше рискну и сделаю «Тинтина» с помощью зарождающейся технологии, чем обращусь к старым методам и буду пытаться с помощью толстых слоев грима сделать актеров похожими на персонажей Эрже и снимать на стилизованной донельзя площадке. А аудитория посмотрит и скажет: а почему вы просто не сделали мультфильм?
— Эрже за несколько десятилетий написал немало рассказов. Наверняка уже подумываете о продолжении? Кто будет режиссером следующего фильма? Наверное, Питер?
— Питер: Да, я точно могу этим заняться. То есть мы со Стивеном действительно надеемся снять больше одного фильма, и мы буквально бросали монетку — виртуально, так скажем, — кто будет режиссером первого фильма, потому что в самом начале процесса мы еще не представляли себе, кто будет снимать. Мы развивали проект вместе, провели, наверное, года три, делая превизуализацию, работая над сценарием, и так вышло, что Стивен стал режиссером первого фильма, а меня определили режиссером второго, который мы, надеюсь, сделаем. Держу пальцы скрещенными. Все будет зависеть, конечно, от успеха первого «Тинтина», а потом нам остается только надеяться сделать столько, сколько сможем. Ведь есть множество отличных историй: «Семь хрустальных шаров», «Пленник солнца», «Лунная история» — это где Тинтин в Тибете. Они все разные, с разными местами действия, приключениями, тональностью. И, знаете, как для меня было захватывающе делать первый фильм, так же захватывающе иметь потенциал для дальнейших.
— Стивен: Говорят, когда делаешь фильм, то полностью все контролируешь, а стоит ему выйти на экраны, как у тебя уже нет никакой власти. Но если нам повезет, и «Тинтин» будет иметь достаточный успех, чтобы оправдать создание еще одного фильма, я буду поддерживать Питера во втором приключении так же, как он поддерживал меня в первом. Даже когда физически Питер не мог присутствовать на съемочной площадке, как в первую неделю в Лос-Анджелесе и потом, когда ему нужно было вернуться в Новую Зеландию, каждый день он присутствовал виртуально, на мониторе. У него был доступ к актерам, к камерам, он постоянно подкидывал идеи. Мы могли слышать его голос через динамики в студии, где снимали, и он не просто присутствовал, а именно участвовал в творческом процессе каждый день. Я действительно почувствовал впервые за всю свою карьеру, что у меня есть настоящий творческий партнер на производстве фильма, и он присутствует каждый день. У меня еще никогда не было подобного опыта, и я хочу получить шанс вернуть долг и помочь Питеру так же, как он помогал мне, если у нас будет возможность снять еще один фильм.
